miércoles, 12 de octubre de 2016

Об утрате

«Ни любви, ни матери
На мундире краденном
Я плевки парадные
Вывожу старательно»

Всплыли строчки в памяти, стихи тридцатипятилетней давности друга школьных лет. Как? Почему? Что щелкнуло в голове, что они в ритме с моим шагом по каменной набережной Атлантики, выбивают марш. Или реквием? Вспенившаяся волна ударяется о серый гранит пляжа и рассыпается миллионом брызг, оседая солью на губах. На пляже никого нет. Зима. И в душе еще холоднее.

И плевочки лестные
Поутру забуду я
Ты одня полезная
Моему безумию


Это написал мальчик семнадцати лет. И спустя столько лет и  прожитую жизнь со всеми ее плевочками и плевками, мне вспомнились его строки, сейас и здесь, без шпаргалки.  Куда положила ключи – не знаю, где очки – без понятия, а стихи Тараса -  без огреха и неточности воспроизвела не напрягаясь. Как странно устроен наш мозг. Как сам выбирает, ворошась в хаосе накопленных впечатлений и воспоминаний ту деталь, как в конструкторе лего, что совпадает с настроением момента. Apple придумал свое виртуальное облако-хранилище данных.  В моей голове облако прожитых моментов, которое проливается дождем на отчаяние сегодняшнего дня. На смену дождю, выкатывается из-за морского горизонта радуга. Завтра будет новый день. Кто-то напишет новые стихи, у кого-то родится ребенок, к кому-то вернется любовь. А кто-то вспомнит очень далекое, выплеснутое из закромов его облака памяти. Я иду под радугой над успокоившимся после шторма океаном, и рифмы ложатся на мой шаг, как военный марш. Или реквием. «Ни любви, ни матери..»
You die…And I’ll forgive myself.
Your final breath is light and quiet.
The passer-by who’s looking like you
Will never startle on his way.
You die…and turn the icon’s angle,
Your fingers crush the burning candle
And I will spill myself in rain
That’s whispering a sinful prayer
And takes away the thrill of pain -
Hosanna’s rain – Oхana’с rain.


Peace to your windows.

Профессия: иностранка

Я - иностранка со стажем. Мое резюме пестрит странами, языками, гражданствами и видами на жительство. Страны, где я родилась, уже нет, ни на карте, ни в памяти многих людей населяющих это географическое пространство. Поскольку многие люди, как в этом ни печально признаваться, моложе меня. Говорю с акцентом на любом из трех языков. Эти языки могут меняться, но их количество всегда остается тем же: строго три. Видимо, так все компактно устроено в моей голове, что на четвертый язык не хватает место, ибо оно, место то бишь, использовано не рационально, и голова моя --- блондинистая снаружи, и бардачно-неопрятная внутри - выбрасывает язык , ненужный мне в данное время, чобы так же компактненько уместить язык того места, где проживаю в настояший момент. Именно так и случилось с французским, который за ненадобностью было решительно изгнан оттуда испанским, как локтями пробивающим себе место своими глаголами, люнфардо и субгентивом. 
Что отличает профи как я, от других людей, проживающих вдалеке от своего отечества и называющимися экспатами? Очень многое. Помимо наличия всяких бумажек, типа паспортов, налоговых идентификационных номеров и купчих или арендных договоров, наличие местных друзей и знакомых, у которых я учусь не только новому для себя языку, но и всем жестам, нелепым подчас эмоциям и реакциям на те же самые события, которые у жителей из других миров вызывают абсолютно иные и жесты, и эмоции, и реакции. Я не общаюсь с экспатами.          Не из каких-либо дискриминационных соображений. Более того, несомненно много теряю из-за этого.         Но мне становится не интересно. По крайней на первом этапе, пока я не почуствую себя эквивалентной жителям данной страны и не наброшусь с жадными вопросами на заезжего туриста точно так же как это делают мои вновь приобретенные соотечественники.
Три языка, поначалу мирно сосуществовавшие в голове, потихоньки насчинают делить эту головы на три, разростаясь, пополняя словарный запас, им уже не хватает место в одной голове. Теперь я знаю, что помимо официальных бумажек, документирующих мое геграфическое местнахождение, у меня в шкафу есть две допонительные головы, которыми я пользуюсь во время путешествий. В этих головах размещается не только язык той страны, куда я направляюсь самолетом ли, поездом или кораблем. Там все мое ноу-хау по поводу той  жизни, куда я еду окунуться, без которого я буду не я, не профессиональная иностранка со стажем перевоплощения и адаптации под местные сумасбродства, так же как и законы, а еще одна туристка или экспатриотка.  С патриотизмом дело обстоит сосвем неважно, так как патриотизм это законное право ругать свое правительство с большой степенью уверенности, что это правительство самое гнусное на свете, и все беды в стране именно от него, а страна сама и люди, живущие в ней самые замечательные, конечно.            Будто это правтиельство свалилось им на голову с другой планеты и обгадило эту райскую жизнь самых замечательных людей. Так вот, с патриотизмом у меня проблемы, поскольку несмотря на то, что я делаю все то же самое, что и местные люди, и в области ругательных эпитетов преуспела намного лучше иных коренных жителей, будучи лингвистом по образованию, я опять сразу превращаюсь в иностранку, о чем мне не устают напоминать:" Ах, тебе не нравится? Ну, и убирайся в свою Россию!" ибо иностранцам мое говно ругать не гоже, тут уже проявляется чисто собственнические настроения. В России же я себя чувствую еще большей иностранкой, и мне говорят, "да какая ты к черу русская! Ты вот поживи здесь, а потом рассуждай!" Поэтому рассуждаю я здесь, в моем блоге. На трех языках. О жизни на четырех континентах. Без какой-либо хронологческой последовательности. А так, что за сердце затронет, ибо сердце, в отличие от нескольких голов, у меня одно.











;

Обо мне



Представлюсь: я – профессиональная иностранка. В моем резюме это пропечатано заглавными буквами в титульной шапке. Иностранка. Лицо без национальной и гражданской идентификации. Что отнюдь не означает отсутствие гражданской позиции.Позиция – есть, а нац.идентичность отсутствует. Говорю и думаю на различных языках, и на всех с акцентом. Акцент не только, и не столько фонетический, сколько концептуальный. Так  сказать отображение мира, в котором на сегодняшний день проживаю через призму других миров, в которых довелось проживать. Не сравнивая их и не отдавая предпочтение никакому. Мой внутренний мир настолько чудовищно загроможден хламом впечатлений, ощущений, и восприятий, подобранными в разных култьтурах, эпохах и социальных режимах, что практически не представляется возможным навести там порядок. Так  что с этим приходится жить, и этот беспорядок – можно называть его творческим, а можно по-простому свалкой или бардаком – иногда раздражает и приводит к нервному срыву, а иногда забавляет и доказывает всю тщетность общепринятой логики.
До такого самоощущения дошла не сразу, пережив период дуальности, говорят, очень характерный для рожденных под знаком зодиака «близнецы». Живя в США, и раз в год наезжая в родную Москву, я сильно мучалась от настоящего раздвоения личности и в целом потери идентификации. Кто я ? Американка? По паспорту – да, по фамилии – тоже. Круг знакомых – американский, научилась и привыкла сначала резать мясо, а потом перекладываь вилку в правую руку и есть без ножа. Или все же русская? Каблуки так и не перестала носить вопреки пророчеству давно эмигрировшего друга, который мне это святотаство предрекал. Отпускало меня только в самолете, в нейтральном воздушном пространстве, так сказать. Однако сразу после посадки,  меня начинало мучать огромное количество практических деталей. И так запуталась я в своей национальности и культурной принадлежности, на обоих языках говорю одинаково с 8 лет, кинжки читаю строго по очереди; одну – на русском, одну – на английском; что пришла мне в голову идея попробовать третью кульуру..ну, как платье, примерить, покрутиться у зеркала и решить уже, идет мне или нет.

Выбор мой пал на Аргентину. Уж менять культуру, так менять, нечего размениваться на полумеры, типа Канады или какой-нибудь Словении. Слетав в первый раз в Буэнос Айрес, я поняла, что выбор былл сделан правильный. Ничего более непохожего на привычную и знакомую мне жизнь я представить не могла. Чувство дуальности сменило триполярное состояние, когда все три клультуры: русская, американская и латинская, аргентинская в частности, прочно укрепились во мне, договорившись мирно, кому в какие моменты давать выплескиваться, возмущаться или радоваться. Появились три головы, которые я хранила в шкафу, как три парика на подставках, и собирая в очередной раз чемодан, аккуратно меняла голову на ту, в чьи края собиралась в путешествие. Сильного успокоения это не принесло в экзистенциальном вопресе :кто я? Но задавать его стала все реже и реже. Так и живу, как трехголовый Змей-Горыныч. Привыкла. Одна голова – хорошо, а три – не хуже.